Российский Фармацевтический Портал ФАРМИНДЕКС.РФ
Новости на портале ФАРМ-индекс. Фармация, медицина: факты, события, комментарии

Интервью с генеральным директором ЗАО «Рош-Москва» Милошем Петровичем

7 декабря 2007, 11:53
По итогам проведения аукционов Росздрава на поставку дорогостоящих лекарств для тяжелых больных в первом полугодии 2008 года четвертое место по объему закупок заняла швейцарская Roche.
В программе ДЛО компания также будет участвовать, однако, похоже, в меньшем объеме, чем ранее: дело в том, что многие регионы решили не включать дорогостоящие онкологические препараты Roche в свои заявки. О перспективах программы ДЛО и планах развития компании в России в интервью корреспонденту РБК daily МАРГАРИТЕ ПАРФЕНЕНКОВОЙ рассказал генеральный директор ЗАО «Рош-Москва» МИЛОШ ПЕТРОВИЧ.

— В результате ноябрьских аукционов Росздрава Roche в первом полугодии 2008 года поставит препараты на сумму 1,7 млрд руб. Соответствует ли это вашим ожиданиям?

— Инициатива Минздравсоцразвития выделить в отдельную программу закупку дорого­стоящих препаратов была очень правильной. Тяжелых больных не так уж и много, но их лечение очень дорого. Однако вместо того, чтобы определять бюджет программы по количеству больных, нуждающихся в терапии, Минздравсоцразвития поступил наоборот — сначала определил бюджет, а потом количество больных подстроил под количество денег. В итоге закупки нашего препарата «Мабтера», практически незаменимого в лечении неходжкинской лимфомы, обеспечат потребно­сти всего лишь 20% больных, а 80% останутся без терапии. Чуть лучше ситуация в отношении больных муковисцидозом, которых обеспечат лечением на 70%. Надеюсь, в будущем в бюджет программы будут вноситься коррективы, чтобы все нуждающиеся могли получать необходимое лечение.

— Будет ли Roche участвовать в программе ДЛО в 2008 году и каким будет объем закупок?

— Roche — один из основных поставщиков в ДЛО благодаря нашим высокотехнологичным препаратам для онкологических больных. Но сейчас многие из них, к сожалению, могут остаться без лечения, поскольку количество препаратов по заявкам не соответствует количеству больных. К примеру, в текущем году в рамках ДЛО активно использовался наш препарат «Авастин», удваивающий эффект химиотерапии и способный подарить пациенту несколько дополнительных лет жизни. Но в следующем году «Авастином» будет пролечено всего лишь 200 пациентов, а это в три-четыре раза меньше, чем в текущем году. Подобная ситуация сложилась из-за того, что закупки по ДЛО переданы на региональный уровень и решение о том, какие препараты следует закупать, принимают сами регионы. А мне кажется, там пока не готовы к тому, чтобы использовать высокотехнологичные препараты.

— Как вы думаете, что будет с программой ДЛО дальше? Останется ли Roche в программе?

— Если ситуация с финансированием не изменится, то в программе ДЛО будет больше дешевых дженериков. Финансирование программы явно недостаточно. Если в 2006 году на ДЛО было израсходовано 75 млрд руб., то в 2008 году планируется почти в три раза меньше. Причем в программе участвует 39% от первоначального количества льготников, и остались в ней дей­ствительно больные люди. Те льготники, которые не нуждаются в лекарствах, вышли из программы и получают свои 400 руб. в месяц, а те, что остались, нуждаются в дорогом лечении. Это и есть трагедия программы ДЛО. И с уменьшением финансирования система умирает, программа изживает сама себя. И Минздравсоцразвития, и государство должны придумать другое решение, которое поможет больным получать нужное им лечение.

— По данным экспертов, продажи Roche в России выросли вдвое в 2006 году за счет ДЛО. Какую долю занимают госзакупки в общем объеме продаж компании?

— 60% продаж приходится на госзакупки, в том числе ДЛО, а 40% — это коммерческие продажи.

— Готовы ли вы переориентироваться на коммерческий сектор?

— Коммерческий рынок нам тоже интересен. У нас есть такие препараты, как ксеникал, который по аптечным продажам в России вошел в первую десятку препаратов. Недавно на российский рынок выведен инновационный препарат для профилактики и лечения остеопороза — бонвива. По нашим расчетам, в 2007 году объем его продаж в России составит 2—3 млн долл. И все-таки Roche в целом не ориентирована на рынок ритейла. Наше направление — это высокотехнологические инновационные препараты, и мы больше представлены в госпитальном сегменте и ДЛО.

— Следует ли понимать, что сейчас бизнес Roche в России страдает?

— Я думаю, не совсем правильно использовать слово «страдает», хотя, конечно, потенциал для развития бизнеса, а значит, и для спасения жизни дополнительному количеству пациентов используется, к сожалению, не полностью. По итогам девяти месяцев 2007 года рост продаж составил 20%. Это не такой хороший показатель, как в прошлом году, но тоже неплохой. Причем в рецептурном сегменте мы в четыре раза опережаем рост российского рынка, который растет на 5—6% в год. В ДЛО продажи упали по сравнению с третьим кварталом 2006 года на 10%. Объем продаж Roche в России по итогам 2006 года составил 250 млн долл., в этом году прогнозируем около 300 млн долл. Сейчас очень сложно сказать, как сложится бизнес Roche и других компаний — производителей оригинальных препаратов в следующем году. Не думаю, что будет хуже, чем в текущем году, но произойдет определенное перераспределение между игроками.

— Какова задолженность государства перед вашей компанией?

— Общий долг за поставки нашей компании по ДЛО составляет порядка 150 млн долл. Не оплачены 9—10% поставок за 2006 год и значительная часть поставок за 2007 год. Похожая ситуация у большинства компаний: еще не получены деньги за октябрь—ноябрь 2006 года. Однако я ожидаю, что долг за прошлый год будет закрыт в самое ближайшее время.

— Эксперты прогнозируют, что в большинстве регионов победителями аукционов по ДЛО окажутся небольшие дистрибьюторы. Будет ли Roche с ними сотрудничать?

— Думаю, в большинстве регионов все-таки выиграют крупные национальные дистрибьюторы. В случае если победителями станут малоизвестные компании, мы все равно будем продолжать работать с национальными дистрибьюторами. Это гарантирует более высокую надежность поставок.

— Есть ли у штаб-квартиры Roche планы по созданию производства в России?

— Я, как глава представительства в России, всячески бы приветствовал такую инициативу, но для принятия подобного решения штаб-квартире нужна большая уверенность и некие гарантии, что система здравоохранения в России будет развиваться в направлении высоких технологий.

— Сейчас у чиновников Минздравсоцразвития очень популярны рассуждения о снижении доли зарубежных препаратов, о поддержке отечественного производителя. Насколько они своевременны?

— Зачем лишать пациента шанса получить современное лечение только потому, что препарат производится в других государствах? Я абсолютно не понимаю этого. Представьте себе, что пациент в Германии не сможет лечиться высокотехнологичным препаратом только потому, что он произведен в Швейцарии, а пациенту в Англии не будет прописан самый современный препарат только потому, что он произведен в Соединенных Штатах. Российская фармпромышленность традиционно сильна в производстве безрецептурных препаратов и успешно достигает своей доли рынка и без помощи государства.

— Каковы, на ваш взгляд, возможности российского производства онкологических препаратов?

— Существуют некоторые дженерики онкопрепаратов, которые производятся российскими компаниями. Но качество этого производства... Онкологи, которые меняют западные препараты на российские дженерики, часто жалуются, что эффект от них далеко не тот. Разница между производством аналога аспирина и аналога биотехнологического препарата — как между производством игрушечной машинки и полноценного автомобиля.

— Но перспективы того, что в России появятся свои инновационные разработки, существуют?

— Разработка таких препаратов требует миллиардов долларов и семь-десять лет напряженной работы. Причем заранее неизвестно, будет ли от этих инвестиций результат: на один успех приходится десять промахов. В России сейчас создается база по развитию биотехнологий, но пока страна в этом направлении существенно отстает от стран, которые сейчас модно сравнивать с Россией, — Китая, Индии, Бразилии.

— Какие рынки наиболее интересны компании?

— До сих пор рынки Северной Америки и Западной Европы являются для Roche лидерами по объему продаж. Бурно развивается Латинская Америка. В Бразилии, например, также существует программа государственной поддержки обеспечения населения лекарственными средствами. А в Мексике такая государственная поддержка даже больше, чем в Восточной Европе. Быстро развиваются Китай, страны Азии и Россия, но если посмотреть показатели продаж на душу населения, то Россия находится в мировом рейтинге ниже 50-го места, и для роста, конечно, существует большой потенциал.Компания Roche основана в 1896 году в Швейцарии. Представительства компании открыты в 150 странах мира. Основные направления деятельности — создание и производство лекарственных препаратов в области онкологии, вирусологии, трансплантологии и ревматологии. В группу Roche входят компании F. Hoffmann-La Roche (Швейцария), Genentech (США) и Chugai (Япония). В первой половине 2007 года объем продаж группы составил 23 млрд швейцарских франков, чистый доход — 5,9 млрд швейцарских франков. На Россию приходится порядка 1% от общего оборота компании.Милош Петрович закончил медицинский факультет Белградского университета в Сербии. Начал карьеру в фармацевтическом бизнесе в 1992 году в американской ICN Pharmaceuticals (в настоящий момент — Valeant) в Югославии. С 2000 по 2002 год — руководитель подразделения госпитальных препаратов российского представительства F. Hoffmann-La Roche. С 2002 по 2005 год — региональный менеджер представительства этой компании в Македонии. С апреля 2005 года по настоящее время занимает пост генерального директора ЗАО «Рош-Москва» и главы представительства F. Hoffmann-La Roche в России.

Источник:
РБК daily
07.12.2007